Ван Эспахбоди, генеральный партнёр фонда Generational Partners, дал интервью Crunchbase News, в котором рассказал, как AI меняет экономику hardware, почему софтверные инвесторы устремились в промышленные технологии и что, по его мнению, многие из них не понимают в этом секторе. Публикация важна тем, что описывает механику притока венчурных денег в оборонные, аэрокосмические и промышленные технологии — от мотивов инвесторов до конкретных примеров компаний.
Кто такой Ван Эспахбоди
Эспахбоди 25 лет работает в сфере передовых технологий для аэрокосмической и оборонной промышленности. Карьеру он начинал сотрудником аппарата конгресса США, затем перешёл в оборонного подрядчика Raytheon, где работал в офисе CEO по вопросам иностранных военных продаж. Позже помогал коммерциализировать технологии национальной лаборатории в Великобритании.
Десять лет назад Эспахбоди стал соучредителем акселератора аэрокосмических и оборонных стартапов Starburst Aerospace и вернулся в США для его расширения. По совету знакомых из Founders Fund он открыл офис в Эль-Сегундо (Калифорния), рядом со SpaceX, — как раз когда всё больше выходцев из этой компании уходили, чтобы запускать собственные hard-tech и оборонные стартапы, включая Anduril Industries.
Впоследствии Эспахбоди продал свою долю в Starburst и основал Generational Partners, который инвестирует в компании в сфере промышленной инфраструктуры, производства, энергетики и опреснения воды. С момента первой инвестиции в январе 2023 года фонд поддержал 14 компаний. Он также консультирует федеральные агентства по работе с нетрадиционными компаниями с венчурным финансированием.
Почему он ушёл из Starburst
По словам Эспахбоди, около четырёх лет назад он заметил, что его знакомые из SpaceX покидают космическую отрасль и переходят в физические индустрии. Он не хотел оставаться запертым в космическом секторе и решил следовать за ними.
Эспахбоди продал свою долю в акселераторе, и часть инвестиционной команды ушла вместе с ним, чтобы основать Generational Partners. За четыре года фонд инвестировал в то, что он называет «мафией SpaceX» и hard-tech-сектором, — всё, что связано с промышленной инфраструктурой, производством, энергетикой или опреснением воды.
Первая инвестиция была сделана в январе 2023 года в компанию по производству дронов из Северной Дакоты. Эспахбоди называет это «испытанием огнём» и возможностью доказать свою гипотезу. С тех пор фонд вложился в 14 компаний.
Как AI меняет экономику hardware
Эспахбоди говорит, что склонен приходить раньше других и изначально принял идею, что hardware не обязательно должен быть капиталоёмким. По его мнению, люди часто путают hard tech и deep tech, но, независимо от терминологии, для победы в этих категориях не нужно инвестировать в науку.
AI, по его словам, резко изменил эту картину и побудил больше людей присоединиться. Сам он не ищет инвестиции в науку и не видит возможностей в квантовых вычислениях, термоядерном синтезе и других технологиях, выходящих из лабораторий.
Сотрудники таких компаний, как SpaceX, Tesla и Rivian, закладывали фундамент своих компаний цифровыми средствами. AI значительно улучшил эту «аугментацию» и производительность, позволив таким компаниям агрессивнее браться за унаследованные отрасли и, что важнее, с новыми бизнес-моделями.
Ещё один важный аспект, по мнению Эспахбоди, — frontier-лаборатории AI стали дороже и капиталоёмче традиционных hardware-компаний. Успех таких лабораторий в сочетании с IPO SpaceX, ставшим огромным событием для создания богатства, формирует новую среду. Это поднимает вопросы о том, что действительно капиталоёмко, что делает продукт или его интеллектуальную собственность защищёнными и где компании перестраивают продукты вокруг других бизнес-моделей.
Что делает hardware-бизнес защищённым
На вопрос о том, когда техническая защищённость hardware компенсирует его капиталоёмкость, медленную коммерциализацию и сложность масштабирования, Эспахбоди отвечает: всё сводится к бизнес-модели. Он ищет креативные софтверные таланты в сочетании с коммодитизированным hardware, значительным спросом клиентов и новой бизнес-моделью.
Один из портфельных примеров — компания, основанная командой, которая построила фабрику для пользовательских терминалов Starlink. Эти люди создали и масштабировали сборочную линию, выпускавшую антенны Starlink в больших объёмах.
Разворачивая терминалы по всему миру для доступа в интернет, они заметили, что бедность часто связана с отсутствием доступа к чистой воде. Они задались вопросом, можно ли повторить архитектуру «спутник плюс пользовательский терминал» для опреснения воды на периферии.
Вместо инвестиций в многомиллиардную инфраструктуру уровня национальных государств, какую используют страны Персидского залива, они решили массово производить каждый компонент в вертикально интегрированном стеке. Цель — устройство размером с холодильник, способное очищать воду в точке потребления.
Компания Vital Lyfe использовала цифровой, программный подход для формирования спецификации материалов (bill of materials), необходимой для массового производства. AI — часть её бизнеса и операций, но настоящая инновация, по словам Эспахбоди, в инверсии инфраструктурной модели и её масштабировании.
Эспахбоди помог Vital Lyfe получить первых заказчиков в Defense Health Agency и U.S. Special Operations Command. Эти организации могут использовать устройства в поле вместо доставки поддонов с бутилированной водой авиагрузом. Это создало сигнал для зарубежных партнёрств и некоммерческих гуманитарных применений.
Пример с морскими дронами
Другой пример — команда, которую SpaceX наняла для постройки автономных дрон-кораблей, ловящих ускорители посреди океана. В неё входили бывшие сотрудники береговой охраны и специалисты нефтегазовой отрасли.
В SpaceX у них была свобода использовать софт и AI-инструменты для автоматизации удержания позиции — способности дрон-кораблей самостоятельно позиционироваться и достигать нужной точки.
Эта команда выделилась в отдельную компанию и привлекла многих бывших коллег, чтобы изменить коммерческие морские перевозки. Они модернизируют устаревшие суда, работающие в гаванях и на водных путях, и перемещают грузы цепочек поставок.
Они привнесли цифровой фундамент в автоматизацию управления буксирами и баржами. Раньше этого не существовало, потому что не было канала связи с такими судами. Starlink изменил концепцию операций. Компания может использовать свою софтверную экспертизу, чтобы менять работу физических устройств на борту и позволять их сенсорам передавать сигналы в любую точку мира.
Это делает возможной модернизацию и перестройку навигации устаревших судов в гаванях и на водных путях США — ещё один пример того, как выходцы из SpaceX применяют усвоенную там методику и технологии в гораздо более широкой коммерческой отрасли.
Софтверные инвесторы идут в hardware
Эспахбоди говорит, что встречает многих софтверных инвесторов, которые чувствуют, что упускают hardware, но не обязательно понимают его. Он упоминает, что встречал «инвесторов в красоту», которые теперь называют себя инвесторами в оборонные технологии.
Лос-Анджелес, по его словам, — центр фирм, исторически инвестировавших в софт, медиа или потребительские товары. Но люди забывают, что Южная Калифорния, особенно Эль-Сегундо, — аэрокосмическая столица мира с крупнейшей концентрацией инженерных талантов в механике.
В регионе — от Чайна-Лейк до Сан-Диего — техники, строители и рабочие специальности пересекаются с демократизацией софта и доступом к AI-инструментам. Многие местные венчурные капиталисты никогда не пользовались преимуществом hardware-талантов рядом с ними, и теперь это выбивает их из колеи.
По иронии, венчурные фонды Кремниевой долины оказались среди тех, кто активнее всего в это включился. Но это происходит везде. Эспахбоди сейчас в Вашингтоне, округ Колумбия, и отмечает, что одним из первых инвесторов в Castelion, компанию по производству гиперзвуковых ракет, была Lavrock Ventures из Вирджинии — до того, как подключились Andreessen Horowitz и другие.
Лос-анджелесские венчурные фонды, в частности, знают, что идёт война за таланты и что многие уходят из устоявшихся компаний, чтобы запускать новые бизнесы в этих категориях. Но им трудно оценивать такие сделки. Они не умеют отличать сильную возможность от страха упущенной выгоды или чего-то чисто косметического.
Почему инвесторы без опыта всё равно пишут чеки
На вопрос, почему недостаток опыта не мешает инвесторам писать чеки и конкурировать за сделки, Эспахбоди отвечает: причина в их ограниченных партнёрах (LP).
Искушённые распределители капитала — эндаументы, фонды и пенсионные фонды, а также более подверженные FOMO семейные офисы и состоятельные частные инвесторы — наблюдают, как волна выходцев из SpaceX, Palantir и Anduril создаёт новые компании и привлекает экстраординарные раунды.
Многие из этих компаний больше не привлекают средства исключительно для разработки интеллектуальной собственности. Они строят «военные сундуки» для приобретения других компаний. Границы между private equity и венчурным капиталом размываются: компании с венчурным финансированием проводят выкупы в стиле private equity, а венчурные сделки привлекают чеки private equity.
Это подталкивает LP требовать большего. Успех frontier-лабораторий AI также поддерживает страх «SaaS-апокалипсиса», который Эспахбоди не считает реальным, хотя иногда, по его словам, он «ради шутки» сомневается в цене акций Salesforce.
Так возникает то, что венчур делает лучше всего: «туристы и FOMO». LP спрашивают, почему их управляющие не инвестируют в те же компании и как им участвовать, привлекать больше денег и показывать, что они ничего не упускают. Именно так, по наблюдению Эспахбоди, инвесторы, незнакомые с этими секторами, выходят на рынок.
Некоторые крупнейшие фирмы Кремниевой долины, по его словам, пропустили эту волну динамизма. Теперь они активно включаются, иногда при «смешных оценках» компаний, которые ещё ничего не произвели.
Не повторят ли hardware проблемы софта
На вопрос, что помешает hardware, если венчурное финансирование продолжит течь в оборону, аэрокосмос и промышленные технологии, нажить те же проблемы, что и софт, включая слишком много конкурирующих компаний, Эспахбоди отвечает: «Давайте, жёстко и быстро, и как можно больше».
По его мнению, венчур как категория существует именно потому, что всегда был связан с hardware. Он утверждает, что эпоха SaaS — от бума доткомов до сегодняшнего дня — была лишь вспышкой по сравнению с тем, для чего венчур изначально предназначался.
Он предлагает уйти от разделения hardware и software и спрашивать, кто переосмысляет бизнес-модель. Есть ли способ перестроить комбинацию софта и hardware, чтобы раскрыть ценность для клиента, — это, по его словам, более важный вопрос.
География и госзаказчики
Эспахбоди называет распространённым заблуждением, что деньги находятся в Вашингтоне. На базе ВВС в Лос-Анджелесе расположено Space Systems Command, что, по его словам, означает, что там находится «кошелёк» Космических сил. Эль-Сегундо принимает решения о закупках для самой быстрорастущей части военного бюджета.
Вашингтон, по его словам, — место значительной активности, на которую нужно влиять. Венчур никогда не имел такого влияния на администрацию и её указы. Он также отмечает, что портфельные компании, поддержанные влиятельными инвесторами, выигрывают государственные контракты стоимостью до $1 млрд за раз, что он называет экстраординарным.
С географической точки зрения компании должны быть там, где таланты, в той же мере, что и там, где клиенты. Государственные заказчики должны сигнализировать о том, что важно, но компании не должны организовываться целиком вокруг государства.
Его девиз: «Я хочу, чтобы все были коммерчески сфокусированы, но осведомлены о миссии». Он не хочет, чтобы компании были сфокусированы на миссии для государства. Он хочет, чтобы государство сигнализировало о своих интересах, а компании оставались коммерчески сфокусированными.
Война за таланты на стыке hardware и цифровых технологий, по его словам, сосредоточена в Южной Калифорнии. Если вы не строите и не нанимаете там, вы отстаёте. Ему нравится, что Кремниевая долина пытается привлекать больше hardware-талантов и использовать рынки автомобилей и гуманоидной робототехники.
Но, по его мнению, база талантов для «фабрики будущего» начинается в Южной Калифорнии, а затем может использоваться как модель для экспансии в другие места, как это сделали компании вроде Anduril в Огайо и Луизиане.
Фонд инвестировал в компанию, основанную выходцами из SpaceX и K2 Space. Они сразу переехали в Остин, чтобы построить умную фабрику для переработки сырья. Они хотели автоматизировать процесс у источника.
Крупнейшая концентрация хлопководства — вокруг Лаббока в техасском Панхандле. Компания строит автоматизированные фабрики с нуля, чтобы перерабатывать хлопок в пряжу, а затем завершить цифровой вертикально интегрированный стек, производя текстиль по ценам, которые бьют аутсорсинг в Китай, Вьетнам и другие страны.
Эспахбоди признаёт, что это звучит безумно, но основатель намерен это сделать. Если удастся доказать модель в текстиле, её можно применить к меди. Если получится с медью, можно идти в фармацевтику. Оттуда — в любом направлении.
Преимущество близости к Space Systems Command
На вопрос, есть ли у стартапов рядом с Space Systems Command преимущество, Эспахбоди отвечает: не только из-за этого. Преимущество в том, что они часть экосистемы и географии. Они проводят время в тех же барах и ресторанах, их дети ходят в те же школы. Они видят ту же скорость.
Сами Космические силы, по его словам, сталкиваются с большим, чем когда-либо, спросом на защиту активов в космосе. Что бы ни происходило с финансированием отдельных программ, это остаётся самой быстрорастущей частью бюджета Пентагона.
Он не считает, что стартапам следует размещаться там исключительно ради близости к заказчику. Они должны быть там ради талантов, необходимых для строительства.
Что это значит
Интервью Эспахбоди описывает конкретный сдвиг в венчурном рынке: интерес к оборонным, аэрокосмическим и промышленным технологиям растёт, и в него входят инвесторы, ранее работавшие с софтом, медиа и потребительскими товарами. Сам инвестор связывает это с давлением ограниченных партнёров и страхом упущенной выгоды, а не только с технологической логикой.
При этом он подчёркивает, что ключевой критерий для него — не отрасль, а бизнес-модель: сочетание софтверных талантов, коммодитизированного hardware, спроса и новой модели. Примеры Vital Lyfe и компании по модернизации морских судов показывают, как выходцы из SpaceX переносят свой подход в другие отрасли. Насколько устойчивым окажется этот приток капитала, из исходных данных не следует.
Комментарии · 0
Войдите, чтобы участвовать в обсуждении.