CEO и председатель Американской ассоциации звукозаписывающих компаний (RIAA) Митч Глейзер дал интервью подкасту Decoder, который выпускает издание The Verge. Разговор касался сразу нескольких тем: как RIAA предлагает защищать голос и внешность людей от дипфейков, почему ассоциация судится с AI-компаниями и как она устроена изнутри. Для IT-отрасли это важно потому, что речь идет о попытке создать новый имущественный правовой режим для голоса и внешности — то есть о регулировании, которое напрямую затронет платформы, генеративные модели и сервисы синтеза медиа.
Что такое RIAA и чем она занимается
По словам Глейзера, RIAA базируется в Вашингтоне, поскольку там находится федеральное правительство. Изначально организация возникла как объединение по технологическим стандартам: именно RIAA создала кривую эквализации, которая позволила записывать и воспроизводить виниловые пластинки так, чтобы они работали на любом проигрывателе. Позже ассоциация стала известна как лоббистская и судебная структура.
Сейчас RIAA, по словам ее главы, продолжает участвовать в международных организациях по стандартизации — например, в работе над метаданными и маркировкой. Кроме того, ассоциация ведет программу золотых и платиновых сертификаций, дважды в год публикует сводные данные о выручке всей звукозаписывающей отрасли и занимается контент-защитой: отдел работает круглосуточно и взаимодействует с партнерскими организациями в Лондоне и Новой Зеландии.
При этом вся организация, по словам Глейзера, насчитывает всего 46 человек. Она делится на департаменты контент-защиты, коммуникаций и исследований, публичной политики и отраслевых связей, а также юридический. Глейзер отметил, что RIAA технически представляет крупные лейблы, но при этом строит коалиции: по его оценке, примерно в 90% случаев интересы мейджоров, независимых лейблов, артистов, издателей и авторов совпадают.
Почему RIAA судится с AI-компаниями
Глейзер объяснил логику иска против Suno через понятие субституции в доктрине добросовестного использования (fair use). По его словам, RIAA утверждает, что AI-компания создает музыку, которая конкурирует с человеческой на той же платформе и по той же подписке, а значит, замещает исходные произведения на рынке. Это соответствует четвертому фактору fair use, который суды называют наиболее важным: влияет ли использование на потенциальный рынок исходной работы.
Глейзер подчеркнул, что цель иска — закрепить базовое право: воспроизводить чужую музыку без согласия и компенсации нельзя. После этого, по его мнению, рынок должен развиваться сам. Он также сослался на документ, который Anthropic, по его словам, была вынуждена подать перед IPO: в разделе рисков компания допускает, что массовый сбор данных мог нарушать законы и что при умышленном характере нарушений это грозит обязательствами.
Дипфейки и законопроект NO FAKES
Отдельная часть разговора была посвящена дипфейкам. Глейзер заявил, что в США ни у кого нет федерального права на собственный голос или внешность, а законы штатов о праве на публичность обычно касаются только рекламы и подтверждений. По его словам, RIAA вместе с YouTube начала работу над механизмом, который позволил бы человеку быстро потребовать удалить контент с его лицом или голосом.
Итогом стал законопроект NO FAKES. Глейзер описал его логику так: если создается новый имущественный правовой режим, близкий скорее к товарным знакам, чем к авторскому праву, он позволяет удалять контент, несмотря на возражения о свободе слова. При этом, по его словам, в механизм заложены барьеры с обеих сторон: ответственность за ложные уведомления, встречные уведомления и промежуточная стадия, где суд может быстро решить конституционный вопрос. В обсуждении, по словам Глейзера, участвовали OpenAI, YouTube и Public Knowledge.
Глейзер признал, что идеального решения нет, но, по его оценке, участники дискуссии считают результат прогрессом, хотя и не все довольны.
Маркировка AI-музыки и роль фанатов
Глейзер считает, что решающую роль в том, как рынок примет AI-музыку, сыграют фанаты. По его мнению, люди хотят сохранять человеческую связь с артистом, и если слушатель знает, что песня создана AI, его отношение к ней меняется. При этом он различает полностью машинное творчество и вспомогательный AI: последний, по его словам, со временем может стать таким же привычным инструментом, как синтезатор или Auto-Tune.
Маркировку AI-контента Глейзер называет важной частью решения, но подчеркивает: сначала нужно закрепить права создателей, иначе у фанатов не будет возможности влиять на рынок. Он также упомянул, что, по слухам, соглашение с Udio предусматривало создание закрытой среды, где фанаты могли бы создавать музыку внутри отдельного приложения, не выгружая ее на другие платформы.
Как принимаются решения в RIAA
Глейзер рассказал, что предпочитает окружение из людей, которые не поддакивают, и старается сверять инстинкты с мнением команды. По его словам, примерно в 60% случаев он остается при первоначальной реакции, а в 40% меняет подход под влиянием услышанного. Перед крупными решениями, например перед подачей резонансного иска, он советуется с людьми, которые работают на другой стороне, не раскрывая конфиденциальной информации.
Что это значит
Из разговора следует, что RIAA делает ставку не только на суды, но и на новое регулирование: законопроект NO FAKES должен создать отдельное право на голос и внешность с процедурой удаления контента и судебной проверкой спорных случаев. Для платформ и разработчиков генеративных моделей это означает потенциально новый набор требований — от механизмов жалоб до маркировки AI-контента. При этом исход иска к Suno и судьба законопроекта пока не определены, а сам Глейзер признает, что баланс интересов выстроить непросто.
Комментарии · 0
Войдите, чтобы участвовать в обсуждении.